Современная доктрина родительских правоотношений

Формирование теории родительского правоотношения имеет длительную историю.

Однако существенного влияния на нее политико-технологическое развитие не оказывало. И только начиная с середины 60-х годов XX столетия вопросы, связанные с теорией родительства, родительского правоотношения, стали приобретать новые грани, не известные ранее. В частности, главным образом речь идет о развитии репродуктивных технологий, восстановлении значения традиционных семейных ценностей, постановка во главу угла прав и законных интересов ребенка. Обращение к трудам ученых, посвященных проблематике родительских правоотношений, позволяет выявить характерные направления развития современной доктрины родительских правоотношений.

Современная теория семейного права представлена многочисленными исследованиями, а для формирования теории родительских и смежных с ними правоотношений весьма значимы их результаты, прежде всего, с точки зрения установления пределов вмешательства органов публичной власти в дела семьи. Основоположником разработки проблем, связанных с родительством и соответствующими отношениями, является О. Ю. Ильина. В ее фундаментальном труде о гармонизации частных и публичных интересов в семейном праве [1] проецируется плоскость отношений по воспитанию детей, что дало основания впервые в науке семейного права предложить классификацию принципов осуществления родительских прав, являющуюся теоретической базой для разработки принципов воспитания ребенка родителями и (или) иными лицами, которые имеют соответствующий статус.

Н. С. Шерстнева, разрабатывая систему принципов семейного права, весьма много внимания уделяла принципам правового регулирования отношений между родителями и детьми. Так, теория семейного права была пополнена сформулированным данным автором принципом обеспечения качества жизни детей [2], в том числе при воспитании ребенка в замещающей семье или в специальных организациях. А. М. Нечаева, имея опыт работы в органах опеки и попечительства, в своих научных трудах всегда акцентировала внимание на участии органов опеки и попечительства в разрешении споров, связанных с воспитанием детей [3; 4].

Ряд постулатов в сфере осуществления родителями права на воспитание детей предложен и обоснован В. Н. Лежениным, по мнению которого отечественное законодательство «построено только по типу абсолютности права родителей на воспитание, что не может способствовать правильной организации и осуществлению семейного воспитания» [5].

Вопросы применения Конвенции ООН о правах ребенка в последнее время приобретают особое звучание в контексте соотношения принципов, зафиксированных в Конвенции, и принципов, предусмотренных отечественным законодательством, прежде всего, в части обеспечения интересов ребенка.

1

Справедливым видится замечание ученых о явном несовпадении акцентов:

с «наилучшего обеспечения интересов ребенка» на «обеспечение наилучших интересов ребенка» [7]. В ст.1 СК РФ среди основных начал семейного законодательства есть указание на «обеспечение приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних членов семьи», в ст. 65 СК РФ законодатель в качестве ориентира отмечает, что «обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей», в связи с чем ремарки представителей науки международного права вполне уместны и обоснованы.

Современная доктрина родительских правоотношений основывается в том числе и на судебной практике. В частности, именно Верховный Суд Российской Федерации ввел в оборот понятие «потенциальное родительство». В данной части наука семейного права обогатилась за счет вклада в ее развитие суждениями Ю. Ф. Беспалова, значительная часть научных трудов которого посвящена толкованию норм материального и процессуального права, подлежащих применению при разрешении семейно-правовых споров [8].

Аналогичные акценты сделаны в трудах П. Я. Якушева, что тоже представляет ценность для развития теории семейных правоотношений, поскольку пропагандируемые традиционные семейные цен - 1 В научной литературе можно встретить парадоксальное мнение о необходимости денонсации Конвенции о правах ребенка ООН, ставшую, по мнению автора «оружием против нашего народа и государства» в связи с необходимостью введения в отношении детей «естественного воспитательного принуждения» в виде «безвредных телесных наказаний». [6] ности при отсутствии научного обоснования могут стать своеобразным клише при разрешении споров, связанных с воспитанием ребенка, в контексте защиты прав и интересов как ребенка, так и лиц, претендующих на его воспитание [9].

Существенный вклад в развитие имеющихся научных воззрений об установлении правоотношения между родителями и детьми, а также осуществлении родительских прав и обязанностей внесла Н. Н. Тарусина, в трудах которой представлен комплексный взгляд на многие дискуссионные вопросы. В то же оригинальный подход данного автора позволяет акцентировать внимание на отдельных вопросах, не меняя концептуальное представление о родительском правоотношении в принципе [10; 11; 12].

Новый этап в развитии теории правоотношения между родителями и детьми представлен исследованиями Е. Г. Комиссаровой [13; 14]. Современная наука семейного права обогатилась системным научным описанием и объяснением понятия «происхождение ребенка», условий и правил «родительской идентификации». Суждения Е. Г. Комиссаровой послужили и стимулом для дальнейшей научной дискуссии в плоскости проблематики установления происхождения детей в контексте взаимосвязи соответствующих юридических фактов с возникновением непосредственно прав и обязанностей родителей.

Обращают на себя внимание и результаты исследования Е. А. Татаринцевой отдельных видов правоотношений по воспитанию ребенка [15; 16]. Примечательно, что в отличие от распространенного в теории семейного права подхода к возможной классификации правоотношений (статус лиц, воспитывающих ребенка; совместное или раздельное проживание родителей ребенка и др.), Е. А. Татаринцева формирует и развивает идею договора как основания возникновения исследуемого правоотношения. Кроме того, существенным вкладом в развитие науки семейного права стала предложенная данным автором концепция новых моделей правоотношений семейного воспитания, сформировавшаяся на соответствующем этапе развития нашего государства и общества и нашедшая отражение в решениях Европейского суда по правам человека. Оставив за пределами обсуждения вопросы политики, следует отметить негативные последствия распространения практики ЕСПЧ, что нашло отражение в попытках распространения и в нашем обществе моделей организации семейной жизни, явно несоответствующих традициям российского общества. Некоторые ученые прямо заявляли еще в 2017 г. об «антисемейной политике» Европейского суда по правам человека [17].

Обобщение опыта формирования семейного законодательства на территории постсоветского пространства, предложенное А. Н. Левушкиным, позволило в том числе выявить и теоретически обосновать некоторые закономерности и тенденции в становлении институтов семейного права [18]. Исследования данного автора позволили очередной раз подтвердить неизбывность принципов формирования родительского правоотношения, основанного на кровном происхождении ребенка от его родителей, как правило, являющихся супругами.

Определенным импульсом к развитию науки семейного права в целом стали уже неоднократное упоминаемые ранее изменения, внесенные в Конституцию РФ в 2020 г. Согласимся с Т. Н. Михеевой в том, что конституционные новации дополнили и конкретизировали такие базовые ценности как защита семьи, материнства и детства. Позитивно и с большой надеждой, по мнению указанного автора, воспринимается посыл на создание условий для достойного воспитания детей в семье, а также для осуществления совершеннолетними обязанностями обязанности заботиться о родителях (п. «ж.1» ч.1 ст.72 Конституции РФ), хотя «пока остается лишь предполагать, как и какими средствами заявленные условия будут реализовываться». Не менее обоснованными являются опасения Т. Н. Михеевой и в отношении используемой в конституционной норме оценочной категории «достойное воспитание детей в семье». В частности, какие критерии могут быть использованы при попытке отграничить достойное воспитание от недостойного, какие последствия «отклонений от достойного воспитания» могут быть определены законодателем, и не станут ли соответствующие предположения поводом для необоснованного отобрания ребенка у родителей?

«Очевидно, – заявляет автор, расшифровка всех «вопросительных знаков» произойдет в отраслевом законодательстве» [19].

Вышеизложенное однозначно свидетельствует о том, что теория семейного права включает в себя в качестве самостоятельного направления теорию родительского правоотношения, представленную отдельными самостоятельными исследованиями, результаты которых, безусловно, обладают теоретической и практической значимостью, представляют интерес для ученых, законодателя и представителей сферы правоприменения. В то же время мы констатируем наличие разрозненности в суждениях и выводах отдельных авторов, отсутствие единой сквозной линии, позволяющей представить полное представление о родительском правоотношении.