Институт упрощенного производства в гражданском процессе: между процессуальной экономией и гарантиями права на судебную защиту

Поиск оптимального баланса между оперативностью правосудия и соблюдением фундаментальных процессуальных гарантий остается одной из центральных задач реформирования цивилистического процесса.

Главная научно-практическая проблема функционирования института упрощенного производства заключается в следующем: будучи призванным экономить процессуальное время, данный порядок сталкивается с тем, что отдельные процессуальные права сторон именно в рамках упрощенного производства нередко используются не для защиты нарушенных интересов, а для искусственного затягивания процесса. В таких ситуациях упрощенное производство утрачивает свое целевое назначение и не оправдывает отступлений от ординарных правил традиционного искового судопроизводства. В связи с этим задача правового регулирования состоит не в ограничении базовых процессуальных прав участников, а в создании четких нормативных критериев для выявления фактов злоупотребления ими. В условиях стабильно высокой судебной нагрузки упрощенное производство (глава 21.1 ГПК РФ) выступает механизмом оптимизации процесса по малозначительным, хотя и не являющимся бесспорными делам. Как справедливо отмечает А. В. Переверзев, «распространение упрощенных форм судопроизводства является общемировой тенденцией и объясняется необходимость обеспечения оперативной защиты прав и законных интересов лиц, участвующих в деле, в условиях, когда задачи судебной деятельности могут быть достигнуты без применения всего комплекса процессуальных механизмов, характерных для классического искового процесса» [7, с. 524].

Последовательное расширение сферы применения письменного судопроизводства подтверждается принятием Федерального закона от 12.06.2024 № 135-ФЗ, которым имущественный ценз по делам о взыскании денежных средств в порядке упрощенного производства был повышен до 250 000 рублей.

По данным формы № 2 Сводной статистической отчетности Судебного департамента при Верховном Суде РФ, наблюдается устойчивая тенденция к увеличению доли дел, рассматриваемых в порядке упрощенного производства, что подтверждает востребованность данного института [4; 5]. Вместе с тем, анализ правоприменения показывает, что расширение компетенции упрощенного порядка регулярно сталкивается с проблемой недобросовестного процессуального поведения сторон, использующих механизмы ГПК РФ для затягивания рассмотрения споров.

Одной из системных проблем института остается необоснованный переход к рассмотрению дела по общим правилам (десимплификация). Уязвимым элементом выступает часть 4 статьи 232.2 ГПК РФ, предписывающая суду перейти к ординарной процедуре в случае принятия встречного иска, который не может быть рассмотрен по правилам упрощенного производства.

В практике возможны ситуации, когда в споре о взыскании задолженности ответчик заявляет встречное требование о признании договора или отдельных его условий недействительными. Формально такое требование может быть связано с первоначальным иском, однако фактически оно способно использоваться как средство перехода от письменной процедуры к рассмотрению дела по общим правилам.

Арбитражное процессуальное законодательство и практика его применения представляют интерес в качестве аналога одноименного института гражданского процесса, из которого данный порядок судопроизводства и был первоначально заимствован и введен в ГПК РФ в 2016 году [7, с. 524]. Глава 29 АПК РФ содержит близкую модель упрощенного производства, а разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18.04.2017 № 10 (ред. от 05.04.2022) ориентируют суды на необходимостью мотивированного подхода к вопросу о переходе к общему порядку. В гражданском процессе осторожность суда при отказе в переходе к ординарной процедуре часто обусловлена риском отмены судебного акта в апелляционном порядке из-за формального нарушения процессуальных гарантий. Возникает функциональное противоречие: норма, созданная для ускорения правосудия, становится механизмом, потенциально используемым для затягивания процесса.

Специфика вынесения судебных актов в упрощенном производстве порождает еще одну проблему. В соответствии со ст. 232.4 ГПК РФ, суд выносит лишь резолютивную часть решения; мотивированный судебный акт изготавливается по заявлению участвующих лиц либо при подаче апелляционной жалобы.

В правоприменении встречаются ситуации подачи ходатайств об изготовлении мотивированного решения лицами, не имеющими намерения его обжаловать. Цель таких действий - приостановить вступление решения в законную силу, поскольку изготовление мотивировки занимает до 10 дней, после чего срок на апелляционное обжалование исчисляется со дня принятия решения в окончательной форме. Ю. А. Жукова справедливо указывает, что подобная практика нивелирует саму суть упрощенного производства, возвращая судейский аппарат к классическим временным затратам [5, с. 52].

В научной среде звучат предложения о введении «автоматического» судебного штрафа для лиц, запросивших мотивированное решение, но не подавших апелляционную жалобу. Данный подход представляется юридически ошибочным. Запрос мотивированного решения сам по себе не требует нормативного обоснования - это безусловное право стороны понять мотивы суда. Сторона вправе запросить текст решения для оценки правовых перспектив обжалования, и отказ от апелляции по итогам такого анализа является разумным поведением.

Введение подобной санкции создаст недопустимый «охлаждающий эффект»: добросовестные участники будут воздерживаться от реализации своих процессуальных прав. Как отмечает А. П. Федорова, реализация дискреционных полномочий судом не должна блокировать доступ к правосудию [6, с. 277].

Вместе с тем, точечное противодействие злоупотреблениям необходимо. Применение универсальной нормы ст. 99 ГПК РФ в подобных ситуациях имеет ограниченную эффективность из-за сложностей в доказывании прямой причинно-следственной связи и размера потерь.

Для пресечения недобросовестного поведения без ущерба для конституционных прав сторон предлагается дополнить статью 232.4 ГПК РФ частью 2.1, сформулировав ее следующим образом:

«2.1. Если судом будет установлено, что заявление о составлении мотивированного решения подано участвующим в деле лицом исключительно с целью воспрепятствовать своевременному вступлению судебного акта в законную силу, при наличии иных объективных признаков недобросовестного процессуального поведения, суд вправе применить судебный штраф в порядке, предусмотренном главой 8 настоящего Кодекса, а также разрешить вопрос о распределении судебных расходов, если они были вызваны установленным злоупотреблением. Факт неподачи апелляционной жалобы сам по себе не может рассматриваться как основание для признания действий лица недо- бросовестными».

Во избежание необоснованного применения санкций судам надлежит оценивать в совокупности следующие критерии оценки недобросовестного процессуального поведения: отсутствие содержательных возражений по существу вынесенного решения; одновременное заявление иных явно необоснованных ходатайств; противоречивое процессуальное поведение; повторяемость аналогичной модели поведения у профессионального представителя; наличие объективной цели отсрочить вступление решения в силу; отсутствие разумного объяснения запроса мотивированного решения.

Институт упрощенного производства подошел к рубежу, когда экстенсивное развитие посредством повышения цены иска (ФЗ № 135-ФЗ) должно сопровождаться качественной «донастройкой процессуальных фильтров». Предоставление судам общей юрисдикции более четких критериев оценки ходатайств позволит эффективно достигать целей процессуальной экономии.

Предложенная редакция ст. 232.4 ГПК РФ переносит акцент с самого факта совершения формально законного процессуального действия (запроса мотивированного решения) на комплексную оценку недобросовестности заявителя. Такой подход отвечает гарантиям судебной защиты добросовестного истца от необоснованного затягивания разбирательства и в то же время сохраняет состязательность сторон.