Цель государства: философско-правовой спор о безопасности, справедливости и благосостоянии

Целью настоящей статьи является анализ философско-правового спора вокруг ключевых целей государства – безопасности, справедливости и благосостояния – с последующим рассмотрением их правовой реализации, конфликтов и возможностей согласования на примере российского законодательства и судебной практики. Особое внимание будет уделено тому, как эти ценности закреплены в Конституции Российской Федерации, как они интерпретируются в правоприменительной практике и в какой мере может быть достигнут баланс между ними. Актуальность темы обусловлена не только теоретической дискуссией о сущности государства, но и практической необходимостью разрешения противоречий между различными целями государственной политики в условиях быстро меняющейся социально-экономической реальности.

Поскольку вопрос о целях государства имеет глубокие философские корни, его понимание невозможно без обращения к классическим теориям политической философии. Именно они сформировали основные идеи о предназначении государства и легли в основу современных правовых систем. Поэтому дальнейший анализ целесообразно начать с рассмотрения ключевых философских концепций, посвящённых проблеме целей государства – от представления о государстве как гаранте безопасности до идеи государства как инструмента достижения социальной справедливости и благосостояния. Это позволит выявить исторические и идейные истоки современных подходов и лучше понять их юридическое воплощение в действующих правовых системах.

Политико-правовая цель представляет собой идеализированное представление о том состоянии общества, которого стремится достичь государство, преобразуя существующие социальные отношения, явления и процессы. Она служит основой для долгосрочных государственных программ и определяет ключевые направления развития законодательства [1, с. 31].

Для эффективной реализации такая цель должна отвечать реальным общественным потребностям и интересам, способствовать объединению и мобилизации граждан, направляя их усилия на достижение более высокого уровня жизни.

Кроме того, она предполагает использование необходимых и достаточных средств для практической реализации политико-правовых задач силами соответствующих субъектов. Целевые установки, как важнейшие элементы субъективной стороны участников политического и правового процесса, призваны стимулировать их социальную активность и обеспечивать согласованные действия, направленные на получение социально значимого результата [1, с. 32].

Одним из первых философов, чётко сформулировавших идею государственной цели, был английский мыслитель XVII века Томас Гоббс. В фундаментальном труде «Левиафан» он рассматривал происхождение государства как рациональный выход из естественного состояния человека, в котором жизнь была одинокой, бедственной, грубой, дикой и короткой [2, с. 322].

С точки зрения Гоббса, главной и практически единственной целью государства является обеспечение всеобщей безопасности. Он утверждал, что люди, находясь в состоянии природы, лишены стабильности и защищённости, поскольку каждый индивид вынужден самостоятельно отстаивать свои интересы, сталкиваясь с постоянной угрозой насилия и конфликта. Чтобы прекратить этот хаос, они заключают социальный контракт – добровольно передают свою власть и силу суверену (государству), который берёт на себя ответственность за поддержание порядка и защиту граждан [3, с. 94].

Гоббс писал: «Конечной причиной, целью или намерением людей (которые от природы любят свободу и господство над другими) при наложении на себя уз (которыми они связаны, как мы видим, живя в государстве) является забота о самосохранении и при этом о более благоприятной жизни.

Иными словами, при установлении государства люди руководствуются стремлением избавиться от бедственного состояния войны, являюще¬гося... необходимым следствием естественных страстей людей там, где нет видимой власти, держащей их в страхе и под угрозой наказания, принуждающей их к выполнению соглашений и соблюдению естественных законов» [4, с. 136].

Наблюдая за политической нестабильностью в Англии середины XVII века, Гоббс выступил решительным противником революции. В рамках своей теории он исходил из идеи, что высшей государственной ценностью является безопасность.

Для её обеспечения он предложил концепцию абсолютной государственной власти, основанной на непреложных принципах естественного права. Верховная власть, по его мнению, должна быть неделимой и неограниченной, чтобы эффективно гарантировать стабильность и защиту общества [5, с. 55].

Формулируя законы естественного права, Гоббс отмечает, что все прочие ценности должны рассматриваться исключительно как средства для достижения мира и безопасности. В частности, второй естественный закон подчиняет такую политическую ценность, как индивидуальная свобода, главной цели – сохранению общественного покоя. Гоббс подробно размышляет о свободе личности, используя язык политической аксиологии. По его мнению, человек должен отказаться от части своих прав в пользу государства в той степени, которая необходима для обеспечения мира и самосохранения. Сама власть, представленная государством как аппаратом принуждения, не является самоцелью или самостоятельной ценностью.

Она оправдана лишь постольку, поскольку служит средству достижения главной цели — безопасности и стабильности общества [4, с. 139].

Таким образом, философская концепция Гоббса определяет государство как необходимый институт, чья единственная и неделимая цель – обеспечение физической и социальной безопасности граждан, без которой невозможны ни справедливость, ни процветание.

Если Гоббс видел высшую миссию государства в установлении порядка любой ценой, то Джон Ролз подчёркивает необходимость морально обоснованного устройства общества, где интересы каждого члена коллектива защищены и учтены.

В работе «Теория справедливости» философ предлагает принципиально иную, по сравнению с Гоббсом, парадигму понимания цели государства. Если для Гоббса государство – это средство обеспечения минимального порядка и выживания, то для Ролза оно должно быть инструментом реализации принципов справедливости, которые служат основой для легитимного и морально устойчивого общественного устройства.

Центральной идеей Ролза становится понятие «справедливости как беспристрастности». Он утверждает, что справедливое устройство общества возможно лишь при условии, что его основные институты и законы будут установлены из позиции объективности, без влияния личных интересов. Для этого он формулирует мысленный эксперимент под названием «занавес неведения», суть которой заключается в следующем:

представим, что люди собираются договориться о принципах справедливого общества, но при этом не знают, какое место займут в нём сами – свою социальную принадлежность, способности, пол, религию и прочее. Это состояние незнания, или «занавес неведения», исключает возможность эгоистического выбора и побуждает к поиску таких правил, которые были бы справедливы для всех, включая самых уязвимых [6, c. 110].

Философ утверждает, что «справедливость – это первая добродетель общественных институтов, точно так же как истина – первая добродетель систем мысли» [7, c. 19]. Это заявление подчёркивает приоритетность справедливости над другими государственными ценностями, включая эффективность или безопасность. По мнению Ролза, даже самые рационально организованные и стабильные институты теряют свою легитимность, если они не основаны на принципах справедливости.

Ролз формулирует два основных принципа справедливости, которые должны лежать в основе любого правового государства:

Принцип равных свобод: каждый человек должен обладать наиболее широкой системой равных базовых свобод, совместимых с аналогичной свободой других.

Принцип различий и равных возможностей:

социальные и экономические неравенства допустимы лишь в том случае, если они: выгодны наименее благополучным членам общества и связаны с должностями и положениями, доступными всем на условиях равных стартовых возможностей [8, c. 173].

По мнению философа, именно эти принципы определяют истинную цель государства – обеспечение справедливого распределения прав, свобод и благ, а также защиту слабых членов общества от произвола большинства и дискриминации. В отличие от Гоббса, где государство – это всего лишь механизм контроля и принуждения, у Ролза государство становится моральным субъектом, обязанным заботиться о справедливом устройстве общества.

Таким образом, Ролз видит высшей задачей государства не просто сохранение порядка, а установление такой системы прав и обязанностей, которая была бы справедлива для всех, особенно для тех, кто находится в наименее привилегиро- ванном положении.

Если классические философские концепции Гоббса и Ролза по-разному определяют главные цели государства – от безопасности до справедливости, то в условиях современности эти подходы не исключают, а скорее дополняют друг друга. В реальных политических системах XX–XXI веков возникает новая модель государства, которая стремится интегрировать все три ценности: безопасность, справедливость и благосостояние. Социальное государство – правовой институт, призванный обеспечить не только защиту граждан и стабильность общественного порядка, но и реализацию социально значимых прав, равных возможностей и достойного уровня жизни для всех членов общества.

Таким образом, чтобы завершить анализ философско-правовых представлений о целях государства, обратимся к понятию и модели современного социального государства, как попытке синтезировать разнонаправленные ценности в единую систему государственных целей.

Идея социального государства берёт своё начало в конце XIX – начале XX века, в условиях усиливающегося социального неравенства и массовой бедности, вызванных индустриализацией и урбанизацией. Первоначальные концепции социального государства формировались в рамках так называемого «нового либерализма», а также под влиянием марксистской критики капиталистического устройства общества [9, с. 25].

В современной юридической и научной литературе термин «социальное государство» нередко употребляется вместе с понятием «государство всеобщего благоденствия» (в англоязычной традиции – welfare state). Как отмечает Т. Н. Губанкова в своих исследованиях, между этими двумя концепциями имеются важные различия [9, с. 25].

Социальное государство предполагает не только предоставление государством социальных гарантий, но и глубокое структурное преобразование общества, включая участие трудящихся в управлении производством. В то же время под государством всеобщего благоденствия чаще понимают систему мер по обеспечению граждан льготами, пособиями и минимальными социальными стандартами.

Конституционное закрепление принципа социального государства означает переход от формального равенства к субстантивному (реальному) равенству, когда государство обеспечивает не только равные права, но и равные возможности для их реализации. Это предполагает: предоставление базовых социальных благ (образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение), защиту социально уязвимых слоёв населения, регулирование трудовых отношений в интересах работников, поддержание минимального уровня жизни, соответствующего человеческому достоинству.

Однако, управление социальным государством сталкивается с рядом серьёзных проблем.

Одна из главных – это определение того, на каком уровне должно оказываться государственное социальное обслуживание и поддержка. Важно также построить такую систему выплат и сбора взносов, которая отвечала бы реальным потребностям людей и семей, но при этом не снижала бы стимулы к трудовой деятельности. Ещё одна сложность – добиться эффективной работы государственных учреждений, которые часто отличаются бюрократизмом и отсутствием конкуренции. Наконец, необходимо справедливо распределять финансовые средства, направляемые на социальные услуги, особенно те, что выходят за рамки взносов самих получателей этих услуг [10].

Таким образом, философско-правовой анализ позволяет выделить три ключевые цели государства – безопасность, справедливость и благосостояние, которые по-разному трактовались мыслителями в зависимости от исторического контекста и понимания природы общества. Однако в современных условиях эти ценности не остаются абстрактными идеями – они получают конкретное юридическое выражение в конституционных принципах и нормах.

Рассмотрим, как указанные цели нашли своё отражение в Конституции Российской Федерации, и в какой мере они обеспечиваются на практике. Особый интерес представляет выявление тех конфликтов, которые возникают между различными целями государства при их правовом воплощении. Конституция Российской Федерации 1993 года провозглашает Россию правовым, социальным и светским государством, что свидетельствует о стремлении согласовать разные цели общественного устройства [11]. В её тексте можно обнаружить как прямые, так и косвенные нормы, отражающие ценности безопасности, справедливости и благосостояния. Однако на практике реализация этих целей сталкивается с рядом противоречий, связанных с их юридической неопределённостью, ограниченными ресурсами и приоритетом одних ценностей над другими.

Ценность безопасности находит своё выражение в нескольких положениях Основного Закона.

Прежде всего, это статья 2, которая провозглашает, что «человек, его права и свободы являются высшей ценностью» [11].

Статья 13 запрещает создание организаций, подрывающих безопасность государства. Устанавливает равенство общественных организаций перед законом и признаёт недопустимым установление государственной обязательной идеологии.

Этим подчёркивается баланс между ценностью свободы убеждений и необходимостью защиты конституционного порядка и безопасности государства.

В статье 55 отмечается, что права и свободы человека и гражданина являются высшим приоритетом для государства. И хотя эта статья носит декларативный характер, она легитимизирует необходимость обеспечения условий, в которых человек может реализовать свои права, включая право на жизнь и безопасность.

В 59 статье Конституции указано, что «защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации». Она связывает обеспечение безопасности с обязанностью граждан, подчёркивая важность защиты государства как одной из основных функций власти.

В статье 71 указывается, что к ведению Российской Федерации относится обеспечение обороны и безопасности. Эта норма закрепляет за федеральным центром ответственность за формирование государственной политики в этой сфере.

Статьи Конституции, в которых выражается идея обеспечения безопасности как отдельной личности, так и всего общества можно продолжить далее, однако, мы остановимся на указанном списке, по нашему мнению, красноречиво раскрывающему ценность безопасности.

Ценность справедливости в Конституции РФ не раскрывается как самостоятельная категория, однако она выражена через систему норм, направленных на обеспечение равенства, правовой защиты, прозрачности государственной власти, доступности правосудия и учёта интересов всех слоёв населения. Эти принципы составляют основу юридической справедливости – одного из ключевых элементов деятельности правового государства.

Статья 19 – одна из ключевых статей, закрепляющих принцип формального правового равенства граждан вне зависимости от пола, расы, материального положения или политической позиции. Этот принцип является базовым критерием справедливости в правовом государстве. Равенство перед законом предполагает одинаковое применение норм ко всем лицам без исключения. В Конституции Российской Федерации закреплена широкая система прав и свобод, которые можно условно разделить на: 1) гражданские (личные) – право на жизнь, личную неприкосновенность, свободу слова, частную жизнь и т. д.; 2) политические – право на участие в управлении делами государства, избирательные права; 3) социально-экономические – право на труд, образование, жилище, социальное обеспечение; 4) культурные – право на образование, участие в культурной жизни; 5) процессуальные гарантии – право на судебную защиту, презумпция невиновности и др. Совокупность этих норм формирует систему юридической справедливости, которая реализуется через три ключевые формы: формальную, материальную и процессуальную справедливость. Эта система выступает как механизм баланса интересов, инструмент защиты личности от произвола власти, а также основа легитимности самого государства, поскольку, как писал Ролз, «справедливость есть первая добродетель институтов» [7, c. 19].

Принцип социального государства в Конституции РФ закреплён прямо в статье 7, где говорится, что Российская Федерация направляет свою политику на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека [11]. Это положение носит программный характер – оно задаёт общий вектор государственной политики. Ценность социального государства находит более конкретное выражение в ряде других статей Конституции, которые формируют систему социальных прав граждан:

• Статья 38 устанавливает обязанность государства поддерживать семью, материнство, отцовство и детство.

• Статья 39 содержит нормы о социальном обеспечении: пенсии, пособия, помощь инвалидам и другим нуждающимся категориям населения.

• Статья 40 провозглашает право на жилище и обязывает государство способствовать развитию жилищного строительства и помогать малоимущим в получении жилья.

• Статья 41 закрепляет право на охрану здоровья и бесплатную медицинскую помощь в рамках государственных и муниципальных учреждений.

• Статья 42 говорит о праве каждого на благоприятную окружающую среду и на возмещение ущерба от её нарушения.

• Статья 43 гарантирует право на образование, включая бесплатное дошкольное, основное общее и среднее профессиональное обучение в государственных учреждениях.

Эти статьи вместе составляют юридическую основу социального государства, которое берёт на себя ответственность за обеспечение базовых условий жизни своих граждан.

Таким образом, принцип социального государства в Конституции РФ выражается через систему социально-экономических прав, направленных на обеспечение минимального уровня жизни, доступности здравоохранения, образования, жилья и социальной защиты. Эти нормы свидетельствуют о том, что государство не ограничивается функциями обеспечения порядка справедливости, но также несёт ответственность за реальное благосостояние своих граждан.

Одним из ключевых вопросов в философско-правовом споре о целях государства является проблема их согласования на практике. Безопасность, справедливость и благосостояние – это не просто абстрактные ценности, но и основания для государственных решений, которые могут вступать в противоречие друг с другом.

Судебная практика, особенно практика Конституционного Суда Российской Федерации (КС РФ), играет важную роль в разрешении таких коллизий, поскольку именно он уполномочен давать конституционно-правовую оценку баланса интересов, обеспечивая приоритет Конституции.

Так, в Постановлении КС РФ от 26 февраля 2010 г. № 4-П Конституционный Суд РФ подчер- кнул важность сохранения баланса между конституционными ценностями и соблюдения принципа правовой определённости, а также недопустимость несоразмерного ограничения прав и свобод человека. При этом он отметил необходимость безусловного обеспечения, гарантированного Конституцией РФ равенства всех перед законом и судом [12].

Кроме того, в Постановлении КС РФ от 16 июля 2007 г. № 12-П суд указал, что не допускается введение различий в правах для лиц, относящихся к одной категории, если такие различия не имеют объективного и разумного обоснования [13].

Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал, что при установлении ограничений прав и свобод человека федеральный законодатель обязан руководствоваться положениями части 3 статьи 55 Конституции РФ. Согласно этим нормам, нельзя допускать искажения самого существа конституционных прав и свобод [14, c. 13].

Цели, ради которых вводятся такие ограничения, должны быть не только юридически обоснованными, но и социально оправданными. Кроме того, сами меры ограничения должны быть соразмерны поставленным целям и соответствовать принципу справедливости.

В соответствии Постановлением КС РФ от 13 апреля 2017 г. № 11-П, если закон предусматривает возможность ограничения какого-либо права в соответствии с целями, одобряемыми Конституцией, государство обязано применять не чрезмерные, а лишь необходимые и строго обусловленные этими целями меры. Ограничения могут считаться оправданными только в том случае, если они соизмеримы с достигаемым общественным результатом [15].

Конституционный Суд РФ признаёт допустимость ограничения основных прав и свобод в случаях, когда такие ограничения установлены федеральным законом, основаны на общих принципах права, соответствуют принципам равенства и справедливости, а также являются адекватными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых целей и ценностей [14, c. 14].

Так, в Постановлении КС РФ от 13 декабря 2016 г. № 28-П указано, что целью законодательных ограничений должно быть предотвращение возможного злоупотребления правом. При этом правовое регулирование не должно затрагивать само существо прав или приводить к утрате их реального содержания [16].

Таким образом, проблема целей государства имеет глубокие философские и правовые корни. Безопасность, справедливость и благосостояние на протяжении истории рассматривались как ключевые ценности, определяющие суть государственной деятельности. В Конституции Российской Федерации эти цели находят своё отражение в системе основных прав и принципов, однако их реализация сталкивается с практическими конфликтами, требующими баланса интересов. Разрешению этих конфликтов способствует судебная практика, в частности решения Конституционного Суда РФ, который подчеркивает необходимость соблюдения принципов пропорциональности, недискриминации и уважения достоинства личности.