Ответственность за насильственные формы хищения по уголовному праву зарубежных стран

Для проведения компаративного анализа правовых норм, регулирующих преступления против собственности, представляется целесообразным обратиться к законодательству сопредельных государств, в частности, к уголовно-правовой доктрине Республики Беларусь.

Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 года (далее — УК РБ) в Разделе VIII, посвященном преступлениям против собственности и порядка осуществления экономической деятельности, содержит Главу 24. В примечании к данной главе сформулирована легальная дефиниция хищения. Хищение в уголовном праве рассматривается как умышленное и противоправное завладение чужим имуществом или правами на него безвозмездно и с корыстной целью. Это понятие охватывает разные виды преступлений, различающиеся способом совершения.

Так, при краже имущество похищается тайно, как, например, в случае, когда человек в переполненном автобусе незаметно извлекает кошелек из чужой сумки. Грабеж отличается тем, что совершается открыто, но без применения насилия, опасного для жизни или здоровья — например, когда злоумышленник на улице вырывает мобильный телефон у прохожего и убегает. Разбой сопровождается угрозой или применением опасного насилия: типичный случай — нападение с ножом на кассира с требованием выдать деньги. К числу иных форм хищения относится вымогательство, когда потерпевшего вынуждают передать имущество под угрозой, например, распростраения личных сведений. Мошенничество заключается в обмане или злоупотреблении доверием, как в ситуации с фиктивным инвестиционным фондом, созданным для незаконного присвоения средств. Иногда хищение совершается через злоупотребление служебным положением — например, когда должностное лицо заключает заведомо невыгодный контракт в интересах подконтрольной ему фирмы и присваивает разницу в стоимости.

Присвоение и растрата происходят тогда, когда человек обращает в свою пользу имущество, которое было ему доверено, как это делает кладовщик, регулярно продающий часть товара третьим лицам. Современные технологии также используются для хищения: злоумышленник может получить доступ к банковским данным через фишинг и перевести деньги на свой счет. Таким образом, уголовное законодательство Республики Беларусь демонстрирует комплексный, детально дифференцированный подход к квалификации посягательств на собственность, четко разграничивая формы хищения в зависимости от способа их совершения [8, с. 217].

Следует отметить нетривиальный подход белорусского законодателя к определению преступления, связанного с хищением. В УК Республики Беларусь используется метод «закрытого списка» всех составов уголовных правонарушений, касающихся хищения, после чего абстрагируются от детального перечисления и выводится элегантная дефиниция: хищение — это умышленное безвозмездное (противоправное) завладение чужим имуществом или правом на имущество с корыстной целью. Например, лицо, тайно вынесшее из магазина товар на сумму до 500 рублей, подпадает под это общее определение, хотя конкретная санкция зависит уже от размера ущерба и обстоятельств деяния. Данная формулировка близка к российской модели, в которой также учитываются умысел, противоправность, безвозмездность и корыстный мотив; однако УК РФ говорит о незаконном «изъятии и/или обращении» чужого имущества, тогда как УК РБ ограничивается термином «завладение».

Вопрос квалификации хищений с применением насилия — предмет особого различия в постсоветских кодексах. В Беларуси состав грабежа (ст. 206 УК РБ) по признакам схож с частью 1 статьи 161 УК РФ: открытое хищение чужого имущества без применения насилия, например, выхват телефона из рук прохожего без побоев. Но если при присвоении имущества применяется сила или угрожается насилием — даже лёгким, скажем, захват сумки с лёгким толчком — дело квалифицируется не как «насильственный грабёж», а как разбой (ст. 207 УК РБ), поскольку любой элемент принуждения рассматривается как неотъемлемая часть разбойного нападения [9, с. 137]. Так, если преступник врывается в частный дом и угрожает ножом, чтобы забрать ценности, это всегда разбой, а не «грабёж с насилием». Квалифицирующие признаки разбоя (ч. 2 ст. 207 УК РБ) — проникновение в жилище, совершение группой лиц (без обязательного предварительного сговора), повторность (специальный рецидив) либо крупный размер похищенного. Особо отягчают ответственность организованная группа, причинение тяжких телесных повреждений или особо крупный размер ущерба.

В украинском законодательстве (УК Украины, 2001 г.) отсутствует термин «хищение» — ему на смену пришло «похищение», унаследованное из советского права. Под тем же «похищением» объединены кража (ст. 185 УК Украины) — тайное изъятие чужого имущества, и грабёж (ст. 186) — открытое [6, с. 115]. Так, кражей считается, когда посетитель кладёт товар в сумку и покидает магазин незаметно, а грабежом — когда товар выхватывают под угрозой репликой «Не вернёшь — разобьём голову». При этом ч. 2 ст. 186 УК Украины вводит ответственность за «насильственный грабёж», когда применено насилие, не опасное для жизни или здоровья (например, лёгкие телесные повреждения). Разбой (ст. 187 УК Украины) в отличие от грабежа характеризуется тем, что применение насилия уже опасно для жизни или здоровья либо сопровождается угрозой такого насилия (например, разбойник стреляет в потолок, требуя деньги). Таким образом, украинский подход, аналогично российскому, чётко различает две формы хищений с применением насилия.

Однако при характеристике разбоя стоит отметить повышенную ответственность для лиц, ранее судимых за разбой или бандитизм.

Уголовный кодекс Республики Узбекистан 1994 года содержит отдельную главу «Хищения чужого имущества», где преступления расположены в порядке убывания их общественной опасности: от разбоя как наиболее тяжкого, через вымогательство, к грабежу. Законодательство Узбекистана, как и российское, признает существование насильственного грабежа. При данном деянии насилие опасным для жизни или здоровья не является [4, с. 46]. В уголовном законодательстве Республики Узбекистан разграничение преступлений, связанных с хищением, во многом соответствует российской модели. Так, грабёж определяется как открытое изъятие чужого имущества без применения насилия, опасного для жизни или здоровья (например, выхват кошелька из рук прохожего без причинения телесных повреждений). В то же время разбой характеризуется применением либо угрозой применения насилия, создающей опасность для жизни или здоровья потерпевшего: к примеру, когда преступник, угрожая ножом, требует передать ему ценности, или при ограблении инкассаторской машины наносит жертве тяжкие телесные повреждения с целью завладения деньгами [10, с. 58]. При этом Уголовный кодекс Узбекистана, аналогично Беларуси и Украине, учитывает при квалификации такого рода деяний не только факт рецидива, но и его конкретные разновидности — от простого повторного совершения преступления до рецидива, сопряжённого с особо опасными последствиями для общества или личности.

Уголовный кодекс Республики Армения 2003 года (глава 21) структурирует составы преступлений против собственности в порядке убывания их социальной опасности. На вершине этого перечня стоит разбой (ст. 175 УК Армении), определяемый как нападение с применением или угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с использованием оружия или предметов, представляющих собой опасное орудие. Пример: группа лиц, проникнув в частный дом, применяет огнестрельное оружие и насилие против жильцов для хищения ценностей. За ним следует насильственный грабёж (п. 4 ч. 2 ст. 176 УК Армении), когда при открытом хищении применяется насилие, не создающее прямой угрозы жизни или здоровью — например, вырывание сумки с лёгким толчком и причинением ушибов [11, с. 210]. Грабёж без насилия замыкает ряд составов хищений. При этом вымогательство в армянском кодексе выделено в самостоятельную категорию и не включается в группу хищений, что отличается от практики Узбекистана, где вымогательство часто рассматривается как квалифицированная форма хищения с угрозой насилия. [7, с. 102]. Понятия насильственных форм хищения в армянском законодательстве почти идентичны российским, но есть и особенности. В качестве самостоятельного квалифицирующего признака указывается рецидив, который может включать судимость за преступления из других глав УК. Кроме того, уголовное преследование за преступление против собственности, совершенное в отношении близкого родственника, возможно только по заявлению потерпевшего.

Уголовный кодекс Латвийской Республики 1998 года предлагает особую, с теоретико-правовой точки зрения, конструкцию уголовно-правовой охраны права собственности. В частности, глава 18, озаглавленная «Преступные деяния против собственности», открывается статьёй 175, посвящённой краже. В соответствии с данной нормой, кража охватывает как тайное, так и открытое противоправное изъятие чужого движимого имущества. Таким образом, латвийский законодатель отказывается от обязательного признака тайности, традиционного для классического понимания кражи, как оно закреплено, например, в Уголовном кодексе Российской Федерации. С юридико-догматической позиции это означает, что любые формы противоправного завладения имуществом, не сопряжённые с насилием, включая открытое похищение, квалифицируются как кража. Так, если лицо в присутствии собственника вырывает из рук сумку, не оказывая при этом физического давления, данное деяние будет квалифицировано как кража, несмотря на его открытый характер. Аналогичный подход исключает необходимость выделения грабежа как самостоятельного состава. Это принято в ряде других правопорядков.

Важно также отметить, что в упомянутой статье отсутствует конкретизация того, какое именно насилие исключает возможность квалификации по статье 175. Отсюда следует, в латвийском уголовном праве любое применение физической силы при похищении имущества рассматривается как разбой (статья 176), независимо от того, насколько это насилие опасно для жизни, здоровья потерпевшего. Так, даже незначительное воздействие — например, резкий толчок с целью преодоления сопротивления — будет рассматриваться как состав разбоя, а не кражи.

Таким образом, латвийское уголовное законодательство проводит чёткую грань между ненасильственными и насильственными способами завладения имуществом, отдавая приоритет строгому подходу в оценке любых агрессивных форм поведения. Перейдем далее к исследованию ответственности за насильственные формы хищения в странах романо-германской правовой семьи, не относящихся к постсоветскому пространству.

Так, Уголовный Кодекс Франции 1992 года (далее – УК Франции) состоит из книг, которые в свою очередь состоят из разделов, разделы со- стоят из глав, а главы состоят из отделов, и уже отделы, наконец, содержат статьи. Книга третья называется «О преступлениях и проступках против собственности». Уже из названия данной книги мы видим, что французский законодатель использует параллельно понятию преступления против собственности ещё и проступки против собственности (что присуще УК Франции ещё со времён УК Наполеона 1813 года, так как во Франции отсутствует административно-деликтное право). Следует отметить, что данная книга включает всего два раздела, они именуются «Об обманных присвоениях» и «О других посягательствах на собственность».

Можно наблюдать непривычный нам вид систематизации уголовного закона даже в сравнении со всеми изученными ранее странами. В рамках компаративного анализа уголовно-правовых систем Франции и Германии выявляются фундаментальные различия в подходе к систематизации и квалификации преступлений против собственности, что представляет значительный научный интерес в сопоставлении с отечественной доктриной.

Французский законодатель применяет нетрадиционный для российской правовой системы подход к определению посягательств на собственность. Примечательно, что понятие «присвоение» в Уголовном кодексе (УК) Франции выступает не как самостоятельная форма хищения, а в качестве родовой категории, объединяющей такие составы, как кража, мошенничество и вымогательство [5, с. 19].

Ключевой особенностью французской правовой доктрины является определение кражи (vol) как «обманного изъятия вещи другого лица». Признак обмана, конституирующий в российском праве состав мошенничества, во французской системе выступает неотъемлемым элементом кражи. Уголовный кодекс Франции развивает данный состав посредством развернутой системы квалифицирующих признаков, включая специфические предметы посягательства (например, электроэнергию), использование особого статуса субъекта, а также насильственный характер деяния. Последний дифференцируется по тяжести последствий (утрата трудоспособности, увечье, хроническое заболевание, смерть) и включает признаки пыток, актов жестокости или применения оружия, равно как и совершение в особых условиях (в отношении уязвимых лиц, в транспортном средстве, в помещении).

Такая конструкция приводит к поглощению насильственных посягательств на собственность составом квалифицированной кражи, что исключает наличие в УК Франции самостоятельных составов, аналогичных российским грабежу и разбою. Насильственная кража, повлекшая смерть или сопряженная с пытками, санкционируется высшей мерой наказания — пожизненным лишением свободы. Вымогательство (extorsion) отделено от хищений. Таким образом, квалифицированная насильственная кража выступает во французском праве единственной формой криминализированного насильственного хищения.

Отмечается также, что УК Германии 1871 года демонстрировал иной подход, не содержа общего легального определения хищения.

В уголовном праве Германии центральное положение занимает состав кражи (§ 242 УК ФРГ), определяемой как противоправное завладение чужой движимой вещью с целью присвоения.

Законодатель ФРГ ограничивает предмет кражи исключительно движимым имуществом, акцентируя объективную сторону на акте присвоения.

В отличие от французской правовой традиции, Уголовный кодекс ФРГ не предусматривает самостоятельного состава грабежа, однако криминализирует разбой (§ 249 УК ФРГ). Последний определяется как хищение чужого движимого имущества, совершенное посредством применения насилия или угрозы причинения реальной опасности для жизни или здоровья. Существенное отличие от российской конструкции заключается в том, что для квалификации разбоя по германскому праву достаточно применения любого насилия, а не только опасного для жизни или здоровья.

Фундаментальное различие касается конструкции состава разбоя. В немецком праве разбой обладает материальным составом, преступление считается оконченным исключительно с момента фактического завладения имуществом. Это противопоставляется усеченному составу разбоя в российском уголовном праве. Следовательно, применение насилия, не завершившееся завладением имуществом по независящим от виновного обстоятельствам, квалифицируется лишь как покушение на разбой. Уникальной особенностью германского законодательства является наличие специального состава «разбойной кражи» (§ 252 УК ФРГ), предусматривающего ответственность за случаи применения насилия или угрозы непосредственно после тайного хищения с целью удержания похищенного.

Различие между ней и классическим разбоем проводится по моменту и цели применения насилия.

• При разбое насилие используется для того, чтобы завладеть имуществом.

• При разбойной краже, наоборот, хищение уже произошло (например, тайно), и насилие применяется уже после этого — с целью удержать похищенное, не дав при этом потерпевшему его вернуть.

Таким образом, используя критерии разграничения, которые принципиально отличаются от принятых в российской уголовно-правовой доктрине, немецкое законодательство выделяет две формы насильственного хищения.

Равным образом, УК ФРГ содержит такие составы преступлений как вымогательство и раз- бойное вымогательство. Их разграничение происходит по тому же критерию, что и разграничение разбоя с разбойной кражей. Интересным является и отличие разбоя от вымогательства. Основное различие заключается в том, что по смыслу УК ФРГ состав вымогательства представляет собой принуждение потерпевшего к осуществлению каких-либо действий или бездействия (под угрозой применения насилия) или при его непосредственном применении, если данного рода действия или бездействие потерпевшего влекут любую выгоду для виновного лица. Рассмотрим далее уголовное законодательство стран англо-саксонской правовой семьи.

В Англии отсутствует уголовный кодекс в принципе, зато существует множество отдельных законов, которые называются одноименно с соответствующим составом преступления: Закон о краже 1968 года, Закон о преступном причинении вреда имуществу 1971 года, Закон об убийстве 1957 года и так далее. Нас интересует непосредственно Закон о краже, поскольку именно он содержит анализируемые нами составы преступлений.

В английской правовой доктрине состав кражи определяется как нечестное завладение чужим имуществом, совершённое с умыслом безвозвратно изъять его у законного владельца.

Таким образом, согласно Закону о краже, для квалификации деяния как кражи ключевыми являются два аспекта: недобросовестность действий и отсутствие у похитителя намерения когда-либо вернуть собственность потерпевшему.

Важно отметить, что термин «кража» (theft) в английском праве является обобщающим для всех форм хищения. Характерной чертой английского Закона о краже 1968 года является то, что единственным составом преступления, объединяющим хищение и насилие, в нем выступает ограбление (robbery) [1, с. 9]. Легальная дефиниция данного деяния определяет его как совершение кражи (theft), для осуществления которой субъект применяет силу либо угрожает ее немедленным применением к лицу в момент посягательства или непосредственно перед ним. Следует отметить, что данный подход принципиально отличает английскую правовую доктрину от континентальной модели, в частности, от уголовного законодательства Франции. Если во французской системе подобное деяние зачастую конструируется как квалифицированный (отягченный) состав кражи, то в английском праве ограбление не является разновидностью иного преступления, а образует полностью самостоятельный и юридически обособленный состав преступления.

Поскольку в английском законодательстве отсутствует отдельное понятие разбоя, ограбление является единственной насильственной формой хищения.

Что касается уголовного законодательства Соединённых Штатов, то для этой страны не характерно наличие единой и унифицированной правовой системы, в том числе и в уголовной сфере. Уголовное право в США представляет собой сложную структуру, функционирующую на двух уровнях: федеральном и на уровне каждого отдельного штата. Федеральное законодательство регулирует преступления, затрагивающие общенациональные интересы, в то время как каждый штат обладает собственным уголовным кодексом для рассмотрения дел в пределах своей юрисдикции.

В федеральном Уголовном кодексе США 1962 года состав ограбления, исторически происходящий из общего права, появился раньше кражи. Федеральное законодательство не делит ограбление на виды или степени. Однако уголовные кодексы отдельных штатов, в отличие от федерального, обязательно подразделяют ограбление как насильственную форму хищения на степени (первую, вторую, третью). Чем выше степень, тем, соответственно, тяжелее преступление и строже наказание. Основанием вменения ограбления является преодоление сопротивления, потерпевшего при незаконном изъятии имущества любым способом. Само определение «ограбление» варьируется от штата к штату, но его суть кратко можно выразить как «насильственное хищение». Примечательно, но в некоторых штатах (например, Миннесота, Калифорния) ограбление считается преступлением против личности, а не собственности, поскольку ключевым признаком там является насилие.

Общим для доктрин РФ и США в понятии ограбления выступает критерий открытости хищения.

Однако в США он специфически трактуется как изъятие имущества в присутствии потерпевшего. Ключевым элементом объективной стороны ограбления (robbery) является угроза применения насилия, понимаемая во всех штатах как «внушение страха» (instilling fear). Следует отметить, что данная угроза включает физическое и сексуальное насилие. Упомянутое отражает распространенность последнего в США и превентивную направленность законодательства.

Дифференциация степени общественной опасности ограбления и, как следствие, его пенализация, осуществляется на основе системы квалифицирующих признаков. К таковым относятся:

1. Вооруженность преступника: Наличие у субъекта оружия или предмета, используемого в его качестве. Важно подчеркнуть, что для квалификации деяния как более тяжкого не требуется фактического применения оружия; достаточно, чтобы оно было продемонстрировано или чтобы потерпевший был осведомлен о его наличии. Например, если преступник держит руку в кармане, имитируя наличие пистолета и вербально угрожая им, это может быть расценено как отягчающее обстоятельство.

2. Тяжесть последствий: Причинение потер- певшему тяжкого вреда здоровью или наступление его смерти.

3. Соучастие: Совершение преступления группой лиц. Следует отметить существенную особенность американской системы уголовного права: в ряде юрисдикций (в частности, в штатах Нью-Йорк и Алабама) причинение смерти в ходе ограбления кодифицируется как самостоятельное преступление (felony murder), а не как квалифицирующий признак состава ограбления.

Иерархия составов ограбления в большинстве штатов выстроена по трехуровневой модели:

• Ограбление третьей степени (Robbery in the Third Degree): Представляет собой базовый состав, не отягощенный квалифицирующими признаками. Типичный пример: уличный грабитель силой вырывает сумку у прохожего, толкнув его, но не причинив серьезного вреда здоровью и не используя оружия. Санкция за такое деяние обычно варьируется в пределах от 3 до 10 лет лишения свободы.

• Ограбление второй степени (Robbery in the Second Degree): Квалифицированный состав, включающий как минимум один из вышеперечисленных отягчающих признаков (за исключением причинения смерти). Например, если в предыдущем сценарии грабитель угрожал потерпевшему ножом, деяние будет квалифицировано по второй степени. Наказание за такое «опасное ограбление» составляет, как правило, от 7 до 20 лет лишения свободы.

• Ограбление первой степени (Robbery in the First Degree): Наиболее опасный вид данного преступления, характеризующийся наличием двух или более квалифицирующих признаков. Так, вооруженное нападение, совершенное группой лиц, в результате которого потерпевшему были нанесены тяжкие телесные повреждения, будет представлять собой ограбление первой степени. При этом, если в ходе деяния наступает смерть потерпевшего, одного этого обстоятельства достаточно для высшей квалификации. Данное преступление обладает наивысшей степенью общественной опасности и влечет за собой строжайшие санкции: минимальный срок лишения свободы составляет не менее 25 лет, а в некоторых штатах верхний предел наказания может отсутствовать, что подразумевает возможность пожизненного заключения.

Таким образом, ответственность за насильственное хищение в США резко отличается от всех проанализированных мной стран и является крайне суровой, поскольку ограбления являются массовыми преступлениями в Америке уже более века, что сказывается на характере борьбы с данным преступным явлением.

В завершение хотелось бы обобщить все перечисленные мной выше страны и поделить их условно на два типа: страны с дифференциацией на насильственные формы хищения и страны, где такой дифференциации нет (разбой – Беларусь и Латвия, ограбление – Англия и США, квалифицированный состав кражи - Франция). Также в свою очередь страны с дифференциацией насильственных форм хищения считаю необходимым разделить на те, которые закрепляют составы грабежа и разбоя в качестве самостоятельных преступлений и разграничивают их в зависимости от вида насилия (Украина, Армения, и Узбекистан), и на те, которые разделяют разбой и грабёж по иным критериям (например, Германия, где в качестве основания разграничения разбоя и насильственной кражи учитывается цель применения насилия в отношении потерпевшего).

Таким образом, можно проследить совершенно разные подходы к дифференциации насильственных форм хищения у романо-германской и англо-саксонской правовых семей.